Конфликт на Ближнем Востоке привел к фактической остановке торговли через Ормузский пролив: согласно мониторинговым данным, по крайней мере 150 танкеров застряли в ожидании вне зоны прохождения пролива, еще несколько судов подверглись нападению после попытки пересечения данного водного пути.
Временная блокада грозит значительным ростом стоимости фрахта и страховых премий, предупреждают эксперты рынка. Цены на нефть в такой ситуации способны подняться выше уровня $100 за баррель. Длительное прекращение работы транспортного узла существенно сократило бы объемы поставок энергоресурсов и потребовало бы срочного переориентирования логистических маршрутов, подчеркивают специалисты.
Ситуация осложняется отсутствием четких официальных заявлений относительно статуса пролива: противоречивые сигналы поступают как от руководства Ирана, так и от участников международного сообщества. Подтверждено лишь одно обстоятельство: торговые суда отказываются заходить в район, ожидая разрешения неопределенности.
Ормузский пролив является важнейшим транспортным маршрутом, обеспечивающим треть мирового транзита сжиженного природного газа и пятую часть всех объемов транспортировки нефти и нефтепродуктов. По сведениям Reuters, не менее 150 нефтеналивных танкеров прекратили продвижение к зоне пролива и встали на рейд в открытых водах. Эти меры являются реакцией судовладельцев на ситуацию вокруг стратегических водных путей региона, вызванную действиями Ирана в ответ на совместную военную операцию США и Израиля.
Несмотря на серьезные опасения среди операторов морской логистики, российские транспортные суда пока избежали происшествий в данном регионе, уточнили в Министерстве транспорта РФ. Вместе с тем ряд крупных европейских и азиатских компаний объявил временную заморозку движения собственных кораблей через зону пролива ввиду высоких рисков.
Эксперты консалтинговых агентств Barclays и ING обращают внимание на неизбежный рост расходов на транспортировку грузов даже при краткосрочной остановке навигации. Уже на текущей неделе ставки фрахта супертанкеров VLCC (вмещающих до двух миллионов баррелей груза) достигли шестилетних максимумов, составив порядка $170 тысяч в день. Если ситуация затянется, цены могут установить новые рекорды, прогнозируют участники рынка. В таком случае ожидается значительный скачок котировок нефти марки Brent выше $100 за баррель.
Полная остановка судоходства создаст проблемы как минимум для ряда ключевых производителей сырья, включая Ирак, Кувейт, Саудовскую Аравию и Объединенные Арабские Эмираты, вынужденных перенаправлять потоки топлива через южную оконечность Африканского континента. Это увеличит протяженность маршрутов доставки и повысит затраты перевозчиков. Для Катара, занимающего второе место в мире по экспорту сжиженного газа, такая мера станет особенно чувствительной, поскольку его доля составляет почти четверть общемирового экспорта продукта.
Сам Иран также пострадает от прекращения судоходства через пролив: собственные поставки нефти из этой страны окажутся практически парализованными. Экспорт, направляемый преимущественно в Китай, достигавший ранее 1,38 миллиона баррелей ежедневно, теперь резко снизится, что представляет значительную угрозу экономике государства.
Тем временем возникшая нестабильность открывает окно возможностей перед Россией, способной повысить объем продаж нефти в Китай и извлечь выгоду от повышения сырьевых цен. Однако увеличение доли поставок российской нефти вызывает потенциальные осложнения в отношениях Китая с Соединенными Штатами Америки, учитывая условия двусторонней торговой сделки.
Иран неоднократно озвучивал намерение перекрыть Ормузский пролив, однако до настоящего момента воздерживался от такого шага, осознавая негативные последствия для собственной экономики. По мнению большинства аналитиков, текущее положение носит скорее временный характер и не будет иметь долгосрочных последствий. В частности, это мнение подтверждают решения членов ОПЕК+, которые согласовали повышение квот на добычу нефти всего на 206 тысяч баррелей в сутки начиная с апреля текущего года. Такая умеренная реакция позволяет предположить, что вероятность возникновения значительного дефицита углеводородов в обозримом будущем минимальна.
