И уже казалось, что премьер-министр Турции Реджеп Тайип Эрдоган может подводить итоги года, записав в актив успешное противостояние летним протестам, а в пассив – полный провал внешней политики, как грохнуло что-то необычайное. Нет, само по себе дело, конечно, обычное – коррупционный скандал. Но в ходе этого скандала выяснилось, что претензии Эрдогана на абсолютную власть выходят за рамки не только гражданской конституции, но и традиций исламского общества, о котором мечтает турецкий премьер
Дело действительно банальное – коррупция и махинации в сфере строительства. Затронуло оно сыновей ключевых министров. За министрами внутренних дел, экономики и экологии, подавшими в отставку в связи с коррупционным скандалом, последовали отстраненные Эрдоганом от должностей вице-премьер и министр по делам Евросоюза, а также министры юстиции, транспорта, семейной политики, спорта и промышленности. Некоторые из отставников советовали премьеру сделать то же самое.
Но Эрдоган пошел другим путем. Он обрушился на судебную систему после того, как Высший совет судей и прокуроров признал неконституционным указ, обязавший следователей отчитываться перед руководством в своих действиях.
Премьер также раскритиковал стамбульского прокурора Муаммера Аккаша, который до недавнего времени руководил одним из расследований в рамках громкого коррупционного скандала, потрясшего Турцию. Эрдоган потребовал от прокурора признаться, на кого он работает. Шеф полиции Стамбула заподозрил их в преследовании посторонних интересов при возбуждении уголовных дел о коррупции. Эрдоган обвинил иностранные правительства в заговоре против него.
Ответом стало подтверждение неконституционности действий правительства. Государственный совет Турции (высшая судебная инстанция) отменил распоряжение правительства, согласно которому полиция должна отчитываться перед гражданской администрацией о возбуждении уголовных дел. Решение совета последовало после рассмотрения жалобы адвокатской ассоциации Анкары.
Претензии Эрдогана – причем публично озвученные им лично – беспрецедентны. Он стремится поставить следствие, прокуратуру и суд под контроль исполнительной власти. В Европе этого не поймут. Но не поймут и в исламском мире, для которого традиционны высокий статус судей и уважение к судебной системе, будь она светской или шариатской.
Достаточно вспомнить ту роль, которую играло судебное сообщество в смещении египетского президента Мурси. А также законодательно закрепленную роль судей в избирательной системе Египта – они контролируют ход выборов и утверждают их результаты.
Впрочем, поведение Эрдогана может иметь простое объяснение - под угрозой преследования оказался и его сын, Биляль. По словам самого премьера, прокуратура начала расследовать деятельность студенческой благотворительной организации, в правление которой входит Биляль. Претензии у надзорных органов вызвали планы перестройки здания, которое арендует организация. К концу года в Турции стал очевидным конфликт между авторитарными устремлениями премьера, который рассматривает свою должность как находящуюся в его собственности, и весьма сбалансированной политической системой, восходящей к Ататюрку.
В этих условиях, как это предусматривает кемалистская конституция, особое значение приобретает позиция военных. В 1960, 1971 и 1980 годах армия брала на себя функции управления государством на фоне тяжелых правительственных кризисов. Кроме того, в 1997 году генералы принудили уйти в отставку исламистское (как и сейчас) правительство Турции.
Командование турецкой армии пока заявляет, что не собирается вмешиваться в политический кризис, вызванный коррупционным скандалом в правительстве. Эрдоган провел в армии суровые репрессии, и ныне она неспособна играть роль гаранта конституции и светского характера государства. И в новый год Турция вступает в состоянии политического кризиса, усугубляющегося еще и тем, что значительная часть населения страны не приемлет исламизацию политики и повседневной жизни.
